Бессовестно спёрто, ибо красиво
Не пишет карандаш: закончился графит.
Сирень. Бездомный пес и сигарета.
Уныние не грех, когда саднит,
Над печенью. И ломит от рассвета.
Когда остывший чай пятнадцать раз
В пятнадцати безруких старых кружках,
На пианино выставлен в анфас:
Зареванная мамина подушка,
Песочные часы, магнитофон,
Остатки виски и немного хлеба.
И я вчера сломала патефон,
От рефлексии загнанного бреда.
И грызла локти в предрассветный час,
В геометрической прогрессии окурков,
Все снисходительно смотрела на каркас,
Оставшийся от жизни.
Кофе в турку,
Семейные альбомы доставать,
И пересчитывать оставшихся.
На пальцах…
И на обоях звезды рисовать…
И шить судьбу…
В надтреснувших чуть пяльцах.